Неделя о мытаре и фарисее. Притча о мытаре и фарисее

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 
Категория: Духовные посевы Опубликовано: 03.02.2015

Интернет-издание прихода в честь Владимирской иконы Божией Матери  ст. Чемолган Алматинской области

Пресвятая Богородице, спаси нас!

Икона Владимирской Божией Матери

Интернет-издание прихода в честь
Владимирской иконы Божией Матери

ст. Чемолган
Алматинской области

№ 50 (294) 1 февраля 2015 г.

Чтения на Литургии:

Недели по Богоявлении:
2 Тим., III, 10-15.
Лк., XVIII, 10-14.

 

 

Неделя о мытаре и фарисее

Притча о мытаре и фарисее


Мы привыкли презирать и осуждать фарисея: нам кажется, что сегодняшнее Евангелие дает нам на это право — он будто осужден Самим Христом. Но мы забываем, что надменная праведность фарисея стоила дорого ему и подобным ему людям. Это были люди подвига и убеждения; по коротким словам, которые о нем сказаны в Евангелии, он постится дважды в неделю, то есть воздает Богу не только то, что должен бы воздавать по закону, но больше, сверх меры: он дает Богу от своего усердия. И одновременно он дает значительную часть своего дохода нуждающимся, то есть и к людям тоже он обращен каким-то, хоть и суровым, подвигом жизни. Поэтому нельзя легко судить о нем. Фарисеи были люди, которые были готовы понести тяготу своего подвига; но раз-бивался этот подвиг о правду Божию на том, что из своего подвига они черпали сознание какой-то мнимой праведности, а любви не достигали.

Вот он вошел в храм, не остановился у притолоки, не вспомнил, что находится в храме Бога Живого, что нет твари, которая не должна бы пасть перед Ним в трепете, в ужасе, в любви. Он пришел твердым шагом и занял свое место в храме — он на это место "имеет право"; он живет достойно, по правилам Церкви, и потому стоит он там, где имеет право стоять.

Разве это не страшно и не осуждающе похоже на нас? Как часто мы знаем, что у нас есть перед Богом, среди людей место и ч то есть у нас место, я не говорю — в вещественном храме, но в том таинственном, незримом храме, который есть мироздание, трепетно собранное вокруг Живого Бога своего. Мы тоже часто думаем: "Мое место — тут, а его — там".

А "там" стоял человек, который по суду людскому действительно не имел никакого пути вперед, в передние ряды праведников Господних. Он был собирателем податей, но как он отличался от современных! Он просто был прислужником оккупантов-римлян, которые поработили народ израильский, всячески его притесняли и искали в его же среде таких людей, которые будут только заниматься побором, сбирать их дань. И конечно, такие люди были всеми ненавидимы, потому что законом их жизни было вымогательство, была твердость, была жестокость, была беспощадность.

Но одному, видно, этот мытарь научился в той страшной, жестокой жизни, которую он вел среди себе подобных и среди жертв ожесточения людского. Он научился, что не выжить человеку в страшном человеческом обществе, если хотя бы на мгновение не будет приостанавливаться закон, если хотя бы на мгновение не будет проявляться жалость, милосердие. Если все будет идти по писанному, если все будет делаться так, как по праву можно поступать, то ни один человек не уцелеет.

И вот он стал у притолоки, зная, что по правде людской и по правде Божией он заслуживает ту же беспощадную жестокость, какую он сам применяет изо дня в день; и он стал там, бия себя в грудь, ибо знал, что заслужить никакого милосердия нельзя, — милосердие не заслуживается, никакого милосердия купить нельзя, ни быть достойным его нельзя — его только вымолить можно; оно может прийти как чудо, как непонятное, совершенно неожиданное чудо, когда праведность склоняется перед грехом, когда милосердие вдруг прорывается там, где должна бы проявиться правда — высокая, беспощадная правда. Он стоит весь в грехе своем, не смея войти в область правды Божией, потому что там для него нет прощения, а стоит он у притолоки, надеясь, что до края этого храма, до края праведности и через край ее перельется милость, жалость, сострадание, милосердие, что с ним случится незаслуженное и не-возможное.

И потому что он верит в это, потому что жизнь его именно этому научила — что случается невозможное, и только невозможное делает жизнь людскую возможной, — он стоит, и до него доходит Божие прощение.

Христос нам говорит, что этот ушел более оправданным, чем другой. Фарисей не был просто осужден: до часа смертного можно надеяться на прощение, и он был праведен, он был труженик, он вкладывал усилие души и тела в праведность свою. Она была бесплодна, из нее не высекалась даже и искра сострадания и любви — и, однако, это была праведность... А неправедность получила прощение.
Вот, подумаем об этом; подумаем о том, во-первых, являемся ли мы хотя бы фарисеями, есть ли в нас вообще какая-то правда, правда перед людьми, с доброделанием, правда перед Богом — то есть отдаем ли мы Ему должное, то, на что Он просто имеет право? А потом поставим перед собой вопрос: лишенные даже и праведности фарисея, не являемся ли мы такими же, как и он, Нелюбовыми, бессердечными, мертвыми душой? Как мы смотрим на ближнего — в храме, вне храма, в жизни, в семье, на работе, на улице, в газете, везде: единичного ближнего и коллективного ближнего? Как мы на них смотрим, как мы о них судим, не имея опоры даже в истинной, хотя и мертвой, праведности фарисея?. Аминь.

Митрополит Антоний Сурожский.

***
Против самомнения и самохвальства
(Из повести св. Феодора, епископа Едесского, о столпнице дивнем, иже во Ефесе)


Духовная гордость губит многих. Из-за нее люди не только часто лишаются награды за свои добрые дела, но и навлекают на себя гнев Божий. Видов этой гордости много, и перечислить их трудно. Для примера возьмем один следующий. «Ах, – говорят иные, – какие все ныне живут бессердечные богачи: слез у бедных не отирают, любви к ближним не имеют! Что, если бы я был богат? Сколько бы призрел вдов и сирот! Сколько бы сделал добра!» И что же? Случается иногда, что и действительно такому человеку богатство попадает и действительно он из него и добра немало делает. Но как? Непременно с мыслью: «Вот я каков! Несмь якоже прочии человецы!» А чрез эту фарисейскую хвастливость добро его уже и перестает быть добром в очах Божьих.

Один старец, столпник, спасавшийся близ Едеса, на вопрос св. Феодора, епископа Едесского: что заставило его взойти на столп и сколько лет он на оном подвизается? – отвечал: «Вместе со старшим братом я расстался с миром еще в юности. Сначала три года мы провели в монастыре, а затем ушли в пустыню и, нашедши тут две пещеры, поселились, я в одной, брат в другой. Время мы проводили здесь в безмолвии, посте и молитве и сходились друг с другом только в дни воскресные. Такая жизнь в пустыне для меня продолжалась, однако, недолго. Раз, когда мы оба вышли из своих пещер для собирания злаков и кореньев на пищу и были в некотором расстоянии друг от друга, вдруг я заметил, что брат мой внезапно остановился на одном месте, как будто чего-то испугавшись, а потом стремглав побежал и скрылся в своей пещере. Недоумевая, что бы это значило, я пошел к месту его внезапной остановки, чтобы посмотреть, что там такое, – и что же? Вижу рассыпанным громадное количество золота. Недолго думая, я снял с себя мантию, собрал в нее неожиданно найденное сокровище и с большим трудом принес в свою келлию. После сего, не сказавши брату ни слова, я ушел в город, купил там большой дом, устроил в нем странноприимницу и больницу и при них основал монастырь, поместивши в нем сорок иноков. Поручивши все это опытному игумену и вручивши ему на нужды тысячу златниц, другую же тысячу раздавши бедным, я снова оставил мир и пошел к своему брату. На пути я начал высокоумствовать о себе и осуждать брата за то, что он не хотел сделать добра из найденного им зо-лота, а когда подходил к вертепу братнему, то помыслы высокоумия и самомнения уже совершенно овладели мною. Но в это самое время является мне Ангел Божий с грозным видом и говорит: «Знай, что все, что ты сделал, не стоит скачка, сделанного твоим братом чрез золото, и он несравненно выше и достойнее тебя пред Богом. Ты даже не стоишь и того, чтобы видеть его, и это будет до тех пор, пока покаянием и слезами не очистишь себя от своего греха». После сего Ангел стал невидим, а я пошел к вертепу своего брата и, к своему ужасу, действительно не мог увидать его. Много тут я пролил слез, столь много, что в совершенное изнеможение пришел. Наконец, Господь сжалился надо мною, и голос свыше указал мне идти на это место, где теперь видишь меня и где я живу уже сорок девять лет. Здесь только в последнее пятидесятое лето Ангелом возвещено мне полное прощение и обещание, что я увижусь с братом в обителях небесных».

Итак, братие, когда вам придет на мысль совершить какое-нибудь доброе дело, то прежде всего обратите внимание на то, чисты ли ваши побуждения, заставляющие вас браться за него. Если чисты, с Богом принимайтесь; если нет, если заметите в себе желание удовлетворить своему честолюбию или самомнение, или склонность к осуждению ближнего или еще что-нибудь худое, то сначала скорее очистите свое сердце от этих злых расположений и потом уже приводите в исполнение задуманное добро. Иначе последнее уподобится в вас доброму семени, брошенному среди дурной травы, которая не дает как должно возрастать ему и приносить плод. Аминь.
Пролог в поучениях. Протоиерей Виктор Гурь-ев.


***
Святитель Феофан Затворник.
Мысли на каждый день года.


Вчера учило нас Евангелие неотступности в молитве, а ныне учит сми-рению или чувству бесправности на услышание. Не присваивай себе права на услышание, но приступай к молитве, как никакого внимания недостойный, и дающий себе дерзновение отверзть уста и вознести молитву к Богу по одному безпредельному к нам бедным снисхождению Господа. И на мысль да не приходит тебе: я то и то сделал; подай же мне то-то. Все, что бы ты ни делал, почитай должным; ты должен был все то сделать. Если бы не сделал, подвергся бы наказанию, а что сделал, тут не за что награждать, ничего особенного не явил ты. Вон фарисей перечислил свои права на услышание, и вышел из церкви ни с чем. Худо не то, что он так делал, как говорил; так и следовало ему поступать, а худо то, что он выставил то, как особенное нечто, тогда как сделавши то и думать о том не следовало. - Избави нас, Господи, от этого фари-сейского греха! Словами редко кто так говорит, но в чувстве сердца редко кто не бывает таким. Ибо отчего плохо молятся? Оттого, что чувствуют себя и без того в порядке находящимся перед Богом.

 

Просмотров: 601

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

       Союз православных граждан Казахстана