Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Интернет-издание прихода в честь Владимирской иконы Божией Матери  ст. Чемолган Алматинской области

Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе!

Интернет-издание прихода в честь
Владимирской иконы Божией Матери

ст. Чемолган Алматинской области

№ 4(403) 22 января 2017 г.

Чтения на Литургии: Еф. IV:7-13.
                               Мф. IV:12-17.

 

 

Неделя 31-я по Пятидесятнице, по Богоявлении.

Икона Крещения Господа нашего Иисуса Христа

МЫСЛИ СВТ. ФЕОФАНА ЗАТВОРНИКА

Вчера Апостол вооружил христианина, вступившего на путь спасения, духовным всеоружием, а ныне указывает руководителей в этом бранном шествии и последнюю светлую цель всего на воодушевление в притрудностях. Руководители пастыри и учители, которых дал Господь Церкви и устами которых Сам изрекает благопотребное всякому руководственное указание, коль скоро кто обращается к ним с верою и молитвенным к Господу обращением. Истину эту знают самоотверженно идущие путем Господним и без жаления себя ведущие борьбу с врагами спасения. Они в пастырях своих всегда встречают помощь и вразумление, когда со стороны смотря и ожидать бы ее нельзя было. Ибо не к человекам приходят, а ко Господу, всегда готовому руководить и вразумлять чрез человеков сих всякого искренно и с верою ищущего у Него себе помощи. Светлая цель последняя есть «в меру полного возраста Христова», – возраст «в мужа совершенного». Что есть муж совершенный в обычном порядке всем ведомо, и нельзя найти человека, которому не было бы желательно достигнуть такого совершенства; но что есть муж, совершенный в Господе, никому не ведомо, кроме вступивших в этот возраст. Это однако не должно ни у кого охлаждать ревности к достижению и себе такого возраста, а напротив более еще возгревать ее; потому что неведомость зависит от высоты того совершенства духовного, которое именуется мужеским возрастом в жизни по Богу. Апостол определил его восприятием полноты совершенств, явленных в Господе Спасителе. Всякий видит, что есть из-за чего к званию нашему приложить «все старание».

***
Покаянию нужно учиться

Предполагаю, точнее, догадываюсь: девять из десяти приходящих на исповедь исповедоваться не умеют...

– Действительно, это так. Даже регулярно ходящие в храм люди многих вещей в нем делать не умеют, но хуже всего дело обстоит именно с исповедью. Очень редко прихожане исповедуются правильно. Исповедоваться надо учиться. Конечно, о таинстве Исповеди, о Покаянии полезнее было бы услышать слова опытного духовника, человека высокой духовной жизни. Если я и решаюсь об этом говорить, то прежде всего, как человек, исповедующийся сам, и как священник, которому довольно часто приходится принимать исповедь, а также потому, что вопрос о том, как надо правильно исповедоваться, из разных уст слышу постоянно. Я постараюсь обобщить свои наблюдения за собственной душой и за тем, как другие участвуют в таинстве Покаяния. Но ни в коем случае не считаю свои наблюдения достаточными.

Поговорим о наиболее распространенных недоумениях, заблуждениях и ошибках. Вот человек наконец решился и идет на исповедь впервые. Он слышал, что прежде, чем причащаться, надо исповедоваться и что на исповеди надо говорить о своих грехах. У него сразу возникает вопрос: а за какой период «отчитываться»? За всю жизнь начиная с детства? Но разве это все перескажешь? Или не надо все пересказывать, а надо просто сказать: «В детстве и в юности много раз проявлял эгоизм»; или: «В молодости был очень горд и тщеславен, да и сейчас, по сути, остаюсь таким же»?

– Если человек пришел на исповедь впервые, совершенно очевидно, что ему надо исповедаться за всю прошедшую жизнь. Начиная с того возраста, когда он уже мог отличать добро от зла, и до того момента, когда он решил наконец исповедаться.

Как можно рассказать всю свою жизнь за короткое время? На исповеди мы рассказываем все же не всю свою жизнь, а то, что является грехом. Грехи – это конкретные беззаконные действия. Однако нет необходимости пересказывать все случаи, когда вы согрешили гневом, например, или ложью. Надлежит сказать, что вы совершали этот грех, и привести какие-то наиболее яркие, наиболее, с вашей точки зрения, безобразные проявления этого греха – те, от которых по-настоящему болит душа.

Есть еще один «указатель»: спросите себя, что вам меньше всего хочется о себе рассказывать? Вот именно это и надо рассказать в первую очередь. Я сказал, что надо готовиться к исповеди за всю жизнь. Это так. Но, исходя из опыта, замечу, что даже если человек максимально серьезно готовится к первой исповеди, он все равно не вспомнит «всего», не успеет «всего» сказать, и понадобится новый, более глубокий пересмотр прожитой жизни. Поэтому лучше всего поставить перед собой такую задачу: исповедаться в самых тяжелых, самых мучительных грехах. Потом исповедь станет более полной, более глубокой. Первая исповедь такой быть не может по причине психологического барьера: впервые прийти и при священнике, то есть при свидетеле, сказать Богу о своих грехах – это совсем нелегко, кроме того, могут быть и разные другие препятствия.

Человек ведь не всегда понимает, что есть грех. К сожалению, даже и не все люди, живущие церковной жизнью, знают и хорошо понимают Евангелие. А, кроме как в Евангелии, ответа на вопрос, что есть грех и что есть добродетель, нигде, пожалуй, не найдешь. В окружающей нас жизни многие грехи стали привычным явлением... Но даже и читающий Евангелие человек видит свои грехи не сразу: их постепенно открывает ему благодать Божия. Преподобный Петр Дамаскин3. говорит, что начало здравия души есть в'идение своих грехов бесчисленными, как песок морской. Если бы Господь сразу открыл человеку его греховность во всем ее безобразии, ни один человек этого вынести не смог бы. Вот почему Господь открывает человеку его грехи постепенно. Это можно сравнить с чисткой луковицы: сначала одну одежку сняли, потом вторую – и, наконец, до самой луковицы добрались.

– Здесь же необходимо уточнить: что мы подразумеваем под словом «грех»? Большинство исповедующихся, произнося это слово, имеют в виду именно греховный поступок, то есть, по сути, проявление греха. Например: «Вчера был резок и жесток с мамой». Но ведь это не отдельный, не случайный какой-то эпизод, это проявление греха нелюбви, нетерпимости, непрощения, эгоизма. Значит, нужно не так говорить, не «вчера был жесток», а просто: «я жесток, во мне мало любви». Или как нужно говорить?

– Грех – это проявление страсти на деле. Надо каяться в конкретных грехах. Не в страстях как таковых, потому что страсти всегда одни и те же – так можно на всю жизнь одну исповедь себе написать, – а в тех грехах, которые от исповеди до исповеди были совершены. Исповедь – это то таинство, которое дает нам возможность положить начало новой жизни. Мы покаялись в совершенных грехах, и с этого момента наша жизнь должна начаться заново. Это и есть то чудо, которое в таинстве Исповеди совершается. Вот почему каяться нужно всегда – в прошедшем времени. Не надо говорить: «Я обижаю ближних», надо сказать: «Я обижал ближних», потому что у меня есть намерение, сказав это, впредь людей не обижать.

Каждый грех на исповеди должен быть назван так, чтоб было понятно, в чем именно он заключается. Если мы каемся в празднословии, не надо все эпизоды нашего празднословия пересказывать и все наши праздные слова повторять. Но если в каком-то случае празднословия было таково, что мы кого-то этим утомили или наговорили что-то совсем уж лишнее, то, наверное, надо об этом на исповеди сказать чуть подробней, определенней. Есть ведь такие слова евангельские: за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда (Мф. 12:36). Надо и на исповедь свою заранее с этой точки зрения посмотреть, не будет ли в ней празднословия?

– Видимо, надо остановиться на «болезни рассказывания», проистекающей от определенного малодушия при исповеди. К примеру, вместо того чтобы сказать: «Я вела себя эгоистично», я начинаю рассказывать: «На работе... мой коллега говорит... а я в ответ говорю...» и т. д. О грехе своем я в конечном итоге сообщаю, но – именно вот так, в обрамлении рассказа. Это даже не обрамление, эти рассказывания играют, если разобраться, роль одежды: мы одеваемся в слова, в сюжет, чтоб не чувствовать себя «голыми» на исповеди.

– Действительно, так легче. Но стоит ли облегчать себе задачу исповеди? На исповеди не должно быть ненужных подробностей, не следует называть каких-то других людей, рассказывать об их словах и поступках, потому что когда мы говорим о других людях, то чаще всего пытаемся оправдать себя, так же как оправдываемся какими-то обстоятельствами, подтолкнувшими нас ко греху. С другой стороны, иногда мера прегрешения зависит от обстоятельств совершения греха. Избить человека по пьяной злобе – это одно, остановить преступника, защищая жертву, – совсем другое. Отказать в помощи ближнему из-за лени и эгоизма – одно, отказать потому, что температура в тот день была 40,– другое. Если человек, умеющий исповедоваться, исповедуется подробно, священнику легче увидеть, что и почему с этим человеком происходит. Таким образом, обстоятельства совершения греха нужно сообщать только в том случае, если без этих обстоятельств не понятен совершенный вами грех. Этому тоже учатся на опыте.

Лишнее рассказывание на исповеди может иметь еще и другую причину – потребность человека в участии, в душевной помощи и тепле. Здесь, может быть, уместна беседа со священником, но она должна быть в другое время, никак уж не в момент исповеди. Исповедь – это таинство, а не беседа.

– Некоторые прихожане предпочитают исповедь в такой форме: «Согрешил против такой-то заповеди». Это удобно: «Согрешил против седьмой» – и больше ничего рассказывать не надо.

– Я полагаю, что это совершенно неприемлемо. Любая формализация духовной жизни эту жизнь убивает. Грех – это боль человеческой души. Если этой боли нет, то нет и покаяния. Преподобный Иоанн Лествичник говорит, что о прощении наших грехов нам свидетельствует та боль, которую мы чувствуем, каясь в них. Если мы не испытываем боли, у нас есть все основания сомневаться в том, что грехи нам прощены. А преподобный Варсонофий Великий, отвечая на вопросы различных людей, неоднократно говорил, что признак прощения – это потеря сочувствия к прежде совершенным грехам. Вот это и есть то изменение, которое с человеком должно произойти, внутренний поворот.

– И все же о страстях. Если я испытываю раздражение от просьбы моего ближнего, но ничем этого раздражения не выдаю и необходимую помощь ему оказываю, должна ли я каяться в испытанном мною раздражении как в грехе?

– Если Вы, чувствуя в себе это раздражение, сознательно боролись с ним, это одна ситуация. Если же Вы это свое раздражение приняли, развивали его в себе, упивались им, это ситуация другая. Все зависит от направления воли человека. Если человек, испытывая греховную страсть, обращается к Богу и говорит: «Господи, я этого не хочу, помоги мне от этого избавиться», греха на человеке практически нет. Грех есть настолько, насколько в этих искусительных желаниях участвовало наше сердце и насколько мы позволяли ему в этом участвовать.

игумен Нектарий (Морозов)

*
**
О причащении Святых Христовых Таин

«...не будем нерадеть, удостоившись такой любви и чести. Не видите ли вы детей, с какой охотой они стремятся к материнской груди, с каким рвением их губы хватают грудь? С таким же рвением да приходим и мы к этой Трапезе, к этой духовной груди, пожалуй, даже с большей охотой. Ухватимся, как дети за материнскую рубашку, за благодать Духа. Пусть будет у нас одна скорбь - не причащаться этой Пищи».

(Святитель Иоанн Златоуст)

       Союз православных граждан Казахстана    Сайт Православной Интернет Карусель