Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Интернет-издание прихода в честь Владимирской иконы Божией Матери  ст. Чемолган Алматинской области

Пресвятая Богородице, спаси нас!

Интернет-издание прихода в честь
Владимирской иконы Божией Матери

ст. Чемолган Алматинской области

№ 58 (551) 24 ноября 2019 г.

Чтения на Литургии: Еф. 2:4-10.
                                    Лк. 10:25-37.

 

Владимирская икона Божией Матери

Неделя 23-я по Пятидесятнице.

Святитель Феофан Затворник. Мысли на каждый день года

Вопрошавшему о том, как спастись, Господь с Своей стороны дал вопрос: "в законе что написано? как читаешь?". Этим Он показал, что за разрешением всех недоразумений надо обращаться к слову Божию. А чтоб и самих недоразумений не было, лучше всего всегда читать Божественное Писание со вниманием, рассуждением, сочувственно, с приложением к своей жизни и исполнением того, что касается мыслей - в мыслях, что касается чувств - в чувствах и расположениях, что касается дел - в делах. Внимающий слову Божию собирает светлые понятия о всем, что в нем, и что около и что выше его: выясняет свои обязательные отношения во всех случаях жизни, и святые правила, как драгоценные бисеры, нанизывает на нить совести, которая потом точно и определенно указывает, как когда поступить в угодность Господу, укрощает страсти, на которые чтение слова Божия действует всегда успокоительно. Какая бы ни волновала тебя страсть, начни читать слово Божие и страсть будет становиться все тише и тише, а наконец и совсем угомонится. Богатящийся ведением слова Божия имеет над собою столп облачный, руководивший израильтян в пустыне.

* * *
Притча о милосердном самарянине
Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Я хочу обратить ваше внимание на две или три черты сегодняшней притчи. Нам сказано, что некий человек шел из Иерусалима в Иерихон. В Ветхом Завете Иерусалим был местом, где пребывает Бог: это было место поклонения Богу, место молитвы. Человек этот был на пути в низину, с горы видения он спускался туда, где протекает человеческая жизнь.

На этом пути на него напали, сняли его одежду, ранили и бросили при дороге. Три человека, один за другим, шли этой дорогой. Все трое побывали там, где живет Бог, все трое были в месте служения Богу, поклонения Ему, в месте молитвы. И двое из них прошли мимо раненого. Текст так ярко описывает, что священник просто прошел мимо: нам даже не сказано, что он хоть взглянул на него. Он был человек обеспеченный, ему дела не было (так, во всяком случае, он думал) до человеческой нужды: он ничему не научился из молитвы Богу, Который – сама Любовь. Затем прошел следующий, левит, человек сведущий в Писании, но не знающий Бога. Он подошел, постоял над умирающим раненым – и пошел дальше. Его ум – казалось ему – поглощен более высокими вещами, чем человеческая жизнь, человеческое страдание.

И наконец, прошел человек, который в глазах иудеев был презренен в самом своем бытии: не за свои личные, нравственные или иные недостатки, а просто потому что он был самарянын – отверженный; в Индии его назвали бы парией. Этот человек остановился над раненым, потому что он-то знал, что такое – быть отверженным, что такое – быть одиноким, что значит, когда мимо тебя проходят с презрением, а порой и с ненавистью. Он склонился над раненым, сделал, что мог, для облегчения его страданий, отвез его в покойное место: и все это он сделал ценой собственной. Он не только оплатил гостиннику уход за раненым: он отдал свое время, свою заботу, свое сердце. Он заплатил всеми возможными способами, какими мы можем заплатить, оказав внимание окружающим нас людям.

Мы провели целое утро в присутствии Самого Бога, в месте, где Он обитает: мы слышали, как Его голос говорил нам о любви: мы провозглашали, что мы верим в этого Бога, Который – сама Любовь, в Бога, Который отдал Своего Единородного Сына ради того, чтобы каждый из нас – не все мы коллективно, но каждый из нас лично – мог получить спасение. Мы сейчас выйдем из этого храма: в течение предстоящей недели или до следующего посещения храма мы встретим много людей. Окажемся ли мы подобными священнику? или левиту? Пойдем ли мы, размышляя о том, что мы здесь узнали, храня в сердце изумление и радость, но проходя мимо каждого встречного, потому что мелкие заботы могут нарушить наш покой, отвести наш ум и сердце от чуда встречи с Богом, от Его присутствия? Если так мы поступим, то мы мало что поняли (если вообще что-то поняли) о Евангелии, о Христе, о Боге. А если мы, подобно юноше, подобно книжнику, спросим: Но кто мой ближний? Кто тот, ради которого я должен быть готов расстаться с глубочайшими переживаниями моего сердца, с самыми возвышенными размышлениями, с наилучшими моими чувствами? – ответ Христа прост и прям: Всякий! Всякий человек, кто нуждается в тебе, на любом уровне: на простейшем уровне пищи или крова, чуткого внимания, заботливости, дружелюбия.

А если однажды (этот день может и никогда не наступить, но может прийти в любой момент) от нас потребуется больше, мы должны быть готовы любить нашего ближнего, как нас тому учит Христос: с готовностью жизнь нашу положить за него. Положить жизнь не означает умереть; речь идет о том, чтобы изо дня в день отдавать нашу заботу всем тем, кто в ней нуждается; тем, кто в печали и нуждается в утешении: тем, кто в растерянности и нуждается в укреплении и поддержке; тем кто, голоден и нуждается в пище; тем, кто обездолен и, может быть, нуждается в одежде: и тем, кто в душевном смятении и, может, нуждается в слове, которое изольется из той самой веры, которую мы черпаем здесь и которая составляет самую нашу жизнь.

Выйдем же отсюда, вспоминая эту притчу не как одну из самых прекрасных сказанных Христом вещей, но как прямой путь, на который Он призывает нас встать. Она учит нас относиться друг ко другу, оглядеться вокруг внимательным взором, помня, что порой малейшая ласка, одно теплое слово, одно внимательное движение может перевернуть жизнь человека, который в одиночестве стоит перед лицом собственной жизни. Пусть поможет нам Бог быть подобными милосердному самарянину на всех уровнях и по отношению ко всем людям. Аминь!

Митрополит Антоний Сурожский

ТО, ЧТО НИКТО НЕ СДЕЛАЕТ ЗА НАС
О сути христианского подвига в наши дни

Когда мы говорим о подвиге в христианской жизни, то вольно или невольно вспоминаем, что читали об этом в житиях святых. Мы представляем себе ежедневный пост, всенощное стояние на молитве, столпничество, отшельничество, затворничество, молчальничество, сотни земных поклонов… Можно ли сказать, что подвиг христианской жизни заключается именно во всем этом? Святые отцы называли все внешние делания листьями, а плоды обычно бывают сокрыты в этих листьях. Тем самым они хотели показать, что всё это видимое глазу подвижничество является лишь вспомогательным средством к подвижничеству внутреннему и что плоды жизни по Богу сокровенны в нашей душе. Есть в истории Церкви святые, которые никаких почти телесных подвигов нести не могли: преподобный Пимен Многоболезненный, преподобный Амвросий Оптинский и прочие. Значит ли это, что они были лишены возможности подвизаться во Христе? Конечно, нет. Подвиг происходил в их сердце, а заменой телесному деланию было для них мужественное терпение тех недугов, которыми они страдали.

Есть ли для человека современного, который живет церковной жизнью, вообще какой-то смысл в телесных подвигах? Безусловно, есть. Всё, что мы делаем при участии нашего тела, оказывает определенное воздействие и на душу. Но здесь, конечно, нужно понимать, насколько мы слабее наших предков – слабее во многих отношениях. Они жили в совершенно другом мире. В мире, где большинство людей от рассвета до заката трудились физически и перемещались пешком на огромные расстояния, где не была отравлена окружающая среда, где была совсем другая пища, которая типичному сегодняшнему горожанину показалась бы грубой, необработанной и несъедобной. Так что сверхъестественные подвиги древних подвижников были хотя и удивительными, но не настолько сверхъестественными с точки зрения их современников – и нам не нужно пытаться повторить их буквально, потому что их это напряжение не надрывало, а нас – может надорвать. А если человек физически очень крепок, его это напряжение может привести к прелести, потому что колоссальным телесным подвигам сопутствуют и большие искушения, а духовно человек может оказаться еще слаб и мал.

Впрочем, бывают моменты не столь очевидные. К примеру, подходит кто-то из прихожан и просит благословения вставать посреди ночи и читать несколько молитв, потому что прочел где-то, что ночная молитва очень полезна. Вроде бы ничего непосильного в этом и для современного человека нет. Но практика свидетельствует, что нервная система людей, которые изо дня в день нарушают таким образом естественный ритм ночного сна, все равно истощается. И это сказывается в течение дня на молитве основной: человек не может сосредоточиться и молится с большим трудом. Можно сказать, что подвиг христианский – это меч, который дается нам для того, чтобы сражаться с врагами, но если человек не умеет обращаться с мечом, то первым он поразит самого себя.

Что касается иных телесных подвигов в молитве – стояний, земных поклонов, – я думаю, что для немалого числа людей этот минимальный и посильный подвиг – просто те 20, 30 или 40 минут, которые занимает их ежедневное правило, проводить стоя, в собранном состоянии, в вертикальном положении. Ибо на самом деле даже здоровые, вполне трудоспособные люди признаются, что молятся то сидя, то лежа, то облокотившись на что-то, чтобы не падать, – особенно вечером, когда к концу дня устают. С одной стороны, уж лучше так, нежели человек не помолится совсем. С другой – мы ведь не лежим в автобусе по дороге с работы, потому что устали. Мы стоим или собранно сидим, нас останавливает мысль о правилах приличия. И если мы способны утеснить себя таким образом ради внешних правил, тем более это нужно сделать для того, чтобы как должно обратиться к Богу.

Важной составляющей христианского подвига является постоянное понуждение себя. Только нужно правильно понимать, что значит понуждение, на чем оно внутри нас основывается. Основываться оно должно на трезвом осознании того, что нам что-то все равно делать придется - как это происходит в обычной, повседневной жизни. С самого утра и в течение всего дня, мы делаем массу вещей, которые нам не хотелось бы делать. Всё то же самое должно происходить и в христианской жизни: нужно употребление усилия ради Царствия Божия, ради того, чтобы новый человек в нас одерживал верх над ветхим, воспринять как нечто повседневное, постоянное – потому что опять-таки за нас никто этого не сделает, а иначе нам не спастись.

Что главное в христианском подвиге, в чем заключается его суть и тот самый плод? Безусловно, в исполнении человеком евангельских заповедей – день за днем, на всем пути его христианской жизни. И если мы подвизаемся, но нет в нас при этом того, на что указывает Господь в Нагорной проповеди, – нет стремления к миротворчеству, кротости, чистоте сердца, которое выражалось бы в поступках и делах, то подвижничество это не христианское, а антихристианское.

История знает множество случаев, когда подвизающийся буквально иссушал себя постом и бдениями – и превращался в человека холодного, грубого, даже жестокого. Известен, например, случай, когда в эпоху древних египетских пустынников настоятель монастыря, который являлся духовным лидером для сотен иноков, забил насмерть послушника, требуя от него беспрекословного послушания. Такие чудовищные примеры показывают нам, как в людях, по виду и речам верующих, но подвизающихся неправильно, подчас ничего христианского не остается.

Об этом говорит и апостол Павел: тот, кто подвизается незаконно, не увенчивается. Здесь можно привести такую аналогию: спортсмен может первым прийти к финишу в состязании или выиграть бой, но если он сделал это вне правил, принятых в данном виде спорта, то медали он не получит. Правила христианства – любовь, милость, жертвенность, и если человек им не следует – значит, он собирает в своем сердце какие-то другие плоды, а не плоды подвига во имя Христово.

Очень важно, чтобы человек смотрел как на пространство христианского подвига на всю свою жизнь. Мы просыпаемся, молимся и вспоминаем, что призваны подвизаться. Тогда, выходя из дома хмурым осенним утром на работу или по иным делам, мы будем входить не в какую-то рутину, не в какое-то болото, а в класс, где идет урок – урок жизни с Богом, верности Богу. И наша жизнь с таким отношением к ней станет не только полезнее для нашего духовного возрастания – она станет намного интереснее, и даваться в ней этих уроков будет столько, сколько мы сможем вместить.

Игумен Нектарий (Морозов)

    ;   Сайт Православной Интернет Карусель