Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Интернет-издание прихода в честь Владимирской иконы Божией Матери  ст. Чемолган Алматинской области

Пресвятая Богородице, спаси нас!

Интернет-издание прихода в честь
Владимирской иконы Божией Матери

ст. Чемолган Алматинской области

№ 64 (557) 5 января 2020 г.

Чтения на Литургии: Евр. 11:9–10, 17–23, 32–40.
                                   Мф. 1:1–25.

 

Владимирская икона Божией Матери

Неделя 29-я по Пятидесятнице,
перед Рождеством Христовым, святых отец.

Родословная Иисуса Христа. Воскресенье перед Рождеством

Каждый год в воскресенье перед Рождеством Христовым на литургии читается “Книга родства” Иисуса Христа. И годами я задавал себе вопрос: зачем? Почему надо вычитывать все эти имена, которые так мало значат для нас или вообще ничего нам не говорят? А потом, постепенно мне стало яснее, зачем нужно это чтение.

Прежде всего, эти люди – семья Господа Иисуса Христа, которой Он принадлежит по Своему человечеству; все они – Его родственники. И этого уже достаточно, чтобы эти имена были для нас значительны: Христос одной с ними крови, Христос – член этой семьи. О Божией Матери каждый из этих людей может сказать: Она рождена в этой семье, Она дочь нашего рода; и о Христе: Он тоже рожден в нашей семье, хотя Он Бог наш, наш Спаситель, присутствие Самого Божества среди нас.

Кроме того, некоторые имена выделяются в этом ряду: имена святых, подвижников духа, и имена грешников.

Святые могли бы научить нас тому, что означает вера: не просто умственное убеждение, мировоззрение, которое совпадает, в какой-то доступной нам мере, с тем, как Бог видит вещи, но такая вера, которая есть всецелое доверие Богу, беспредельная верность Ему, и ради того, что мы знаем о Боге, готовность жизнь отдать за то, что Ему дорого, за то, что Он есть, что Он Собой представляет.

Вспомните Авраама, вера которого подверглась предельному испытанию. Как нам трудно бывает отрешиться ради Бога от чего-то “своего”; а ведь Аврааму было предъявлено требование принести в кровавую жертву собственного ребенка, и он не усомнился в Боге. А Исаак? Он подчинился без сопротивления, в совершенном, доверчивом послушании отцу, а через него – Богу.

Мы можем тоже вспомнить борьбу Иакова с Ангелом, во тьме, подобно тому, как мы подчас боремся в ночной тьме, или во мраке сомнений, во мраке, который иногда охватывает нас со всех сторон, и мы боремся за то, чтобы сохранить нашу веру, за то, чтобы не потерять своей цельности, чтобы не нарушить верности.

Но мы можем тоже научиться чему-то и от тех, которые вошли в историю и известны нам из Священного Писания как грешники. Они были хрупкими, хрупкость одолевала их; у них не хватало сил противостоять влечениям тела и души, всему переплетению человеческих страстей. И одновременно они верили в Бога всем порывом своей страстности. Один из таких грешников – царь Давид, и он с такой силой выразил это в одном из своих псалмов: «Из глубины воззвах к Тебе, Господи!» (Пс.129:1) Из глубины отчаяния, из глубины стыда, из глубины отчуждения от Бога, из самых темных глубин своей души он все же к Богу обращается со своим воплем. Он не прячется от Бога, он не бежит от Него, но бежит к Нему с отчаянным криком отчаявшегося человека... С такой же конкретной реальностью выступают в Библии и другие мужчины и женщины: Раав-блудница, и столько, столько других.

И вот, когда мы проходим через самые мрачные низины своей жизни, когда мы окутаны всем мраком, который клубится внутри нас – обращаемся ли мы к Богу из глубин этого мрака, чтобы сказать Ему: «К Тебе, Господи, воззвах!» К Тебе рвется мой крик души... Да, я во мраке; но Ты – мой Бог. Ты Бог, создавший и свет, и тьму, и Ты пребываешь и в этом мраке, как пребываешь и в ослепительном свете: Ты и в смерти, Ты и в жизни, Ты во аде еси, Ты и на Престоле. И где бы я ни находился, я могу взывать к Тебе...

И затем еще последнее, над чем нам надо задуматься. Для нас это только имена; о некоторых мы немного знаем из Священного Писания, о других не знаем ничего. Но все они – конкретные люди, мужчины и женщины, подобные нам во всей нашей хрупкости и со всей нашей надеждой, нашей колеблющейся волей и их колебаниями, со всей зачаточной любовью, так часто потемненной, но которая, хоть в зачатке, – огонь и свет. Это люди конкретные, реальные; мы можем читать их имена с чувством, что – да, я не знаю тебя, но ты одна, ты один из тех людей, которые составляют человеческую семью Христа, конкретную, реальную; и несмотря на все превратности жизни, внутренние и внешние, ты принадлежишь Богу... И в конкретных обстоятельствах нашей жизни, хрупки мы или крепки в данную минуту, мы можем пытаться научиться быть Божиими собственными людьми.

Поэтому задумаемся над этой родословной, и в следующий раз, когда прозвучит этот перечень имен, услышим его с искрой радости, с теплым сердечным чувством. Но мы сумеем отозваться на него сердечным теплом только в ту меру, в какую Христос будет становиться для нас все более и более реальным, и в Нем, через Него мы обнаружим, что все они – реальные, живые люди, родные нам и родные Богу. Аминь.

Проповедь на Рождество Христово


Рождество Христово, которое мы празднуем с такой легкостью сердца, с такой благодарностью и радостью, – в центре внимания не только нас, людей, но и всей твари (всего творения), потому что это Рождество – воплощение Слова Божия – принесло нам небывалую, непостижимую, новую весть как о Боге, так и о человеке, и о всём Божественном творении.

Во Христе Бог явился нам небывалым и непостижимым образом. Языческие народы могли себе представить Бога Великого, Бога Небесного, как бы воплощающего всё великое, величественное, дивное, о чём только человек может мечтать на земле. Но только Сам Бог мог открыться человеку таким, каким Он открылся в Рождестве Христовом: Бог стал одним из нас. При этом Он стал человеком не в славе, а в немощи – беспомощным и обездоленным, уязвимым и словно бы побежденным, презренным для всех, кто верит только в силу и в земное величие. В эту первую ночь, когда Бог стал человеком, когда Сам Живой Бог обитал плотью среди нас на земле, Он приобщился к самой тяжелой человеческой обездоленности. Никто не принял Его Мать под свой кров; все сочли Его чужим, все отослали Его на далёкий, бесконечный путь, простирающийся перед странниками без крова и без привета. И они вступили на этот путь.

Так в эту первую ночь на земле Христос приобщился всем тем, кто из века в век проходят через жизнь и телесно, и духовно отброшенными, презренными, нежеланными, исключенными из человеческого общества. А таких людей в истории человечества – несметное количество. И по сей день – увы! – и в больших городах, и на просторах земных – сколько таких людей, которым некуда пойти, которых никто не ждет, о которых никто не воздыхает, которым никто не готов открыть свой дом. Так происходит потому, что для других людей они – чужие, либо же потому, что другим страшно приобщиться судьбе этих людей, – обездоленных не только несчастьем, но человеческой злобой. Они стали чужими потому, что люди – другие люди! – исключили их из своего сердца и из своей судьбы. Одиночество – страшное, жгучее, убийственное одиночество, которое снедает сердца стольких людей, – было долей Пречистой Девы Богородицы, Иосифа Обручника и только что родившегося Христа. Он был чужой, никем не желанный, исключенный и выброшенный. Это – начало Его пути. И на этом пути Он приобщился ко всем, кто так живет и в наше время, – к чужим среди тех благополучных людей, которые должны бы быть им братьями. Но эти «чужие» презренны и побеждены подлостью, трусостью и злобой человеческой. Они уязвимы по своей хрупкости и по своей беззащитности. Поэтому дело христиан – наше дело! – увидеть в них образ Того Бога, Которого мы благоговейно сегодня чтим, и таких людей принять, как мы приняли бы теперь Христа, если бы Он явился перед нами обездоленным, уязвимым, беспомощным, презренным, ненавидимым, гонимым…

Вот каким явился перед нами Бог! Он захотел стать одним из нас для того, чтобы ни один человек на земле не стыдился своего Бога и не думал, будто Бог так велик, так далек, что к Нему и подступиться невозможно. Он стал одним из нас в нашем унижении и в нашей обездоленности. Он не постыдился нас и «стал как мы все» не только в силу нашей материальной, земной обездоленности, не только потому, что мы обделены людской любовью, – но также потому, что Он сроднился и с теми, которых отталкивали от себя другие,– это были грешники. Он сроднился с ними через Свою любовь, через Свое понимание, через Свое прощение и милосердие. Он пришел возлюбить и взыскать не праведных, а грешников. Он пришел для того, чтобы ни один человек, потерявший уважение к себе самому, не мог подумать, что Бог потерял уважение к нему, что Бог больше не видит в нем достойного Своей любви.

Сын Божий стал Человеком для того, чтобы все мы, все без остатка, – включая и тех, которые потеряли всякую веру в себя, – знали, что Бог верит в нас, верит в нас в нашем падении, верит в нас, когда мы изверились друг во друге и в себе, верит так, что не боится стать одним из нас. Бог в нас верит, Бог стоит стражем нашего человеческого достоинства. Бог – хранитель нашей чести, и ради того, чтобы мы могли в это поверить, это увидеть воочию, наш Бог становится обездоленным, беспомощным Человеком. И лишь верящие в силу и ни во что иное, верящие в свою праведность, не найдут пути к Нему, до тех пор пока не покаются, пока не увидят, что смирение, любовь, жалость, милосердие – закон жизни.

Но во Христе нам явился не только Сам Бог с Его любовью и верой в нас, как страж нашего достоинства, как блюститель нашей правды, – Он явил нам величие человека. Если Бог мог сущностно стать Человеком, – то неужели мы не понимаем, как велик человек? Неужели мы не понимаем: человек так велик, что Бог может стать Человеком, и человек остаётся собой? И что так велико творение, которое Бог призвал к бытию, что человек может вместить в себя Бога? И что всё наше вещество – наша плоть, наша кровь, наша кость – способно быть богоносным, соединиться с Божеством и остаться собой?! И оно способно явиться нам во славе и величии, которого мы не видим, но которое видит Бог, и ради которого Он сотворил и нас, и всё вокруг!

Всмотримся в этот образ Воплощения: Христос явил нам смирение и любовь Божию, веру Божию во всех сотворенных, в нас, грешников, падших. Одновременно он явил, как мы можем быть велики, и как глубоко, бездонно глубоко творение Господне. Вот с такой верой мы можем жить и становиться людьми во всю меру Христова воплощения! Теперь мы можем рассматривать мир, в котором живем, не только как мертвый материал, а как то, что призвано стать в конце времён как бы видимым одеянием Божества, когда Бог станет всем во всём.

Какая слава, какая радость и надежда! Воспоем с благоговением, любовью и трепетом Рождество Христово, потому что для нас оно – вечная жизнь уже на земле, и оно же – слава всего сотворенного в вечности на небесах.

И Бог призывает нас помнить это и быть такими не только в нашей христианской среде, но и среди всего окружающего мира. Он призывает относиться к каждому человеку с такой же справедливостью – не судящей и осуждающей, но видящей в каждом человеке всю красоту, которой Он его наделил. Мы называем это образом Божиим в человеке. Он призывает нас преклоняться перед этой красотой, помогать этой красоте воссиять во всей ее славе, рассеивая всё злое и темное и, признавая ее в каждом, помочь этой красоте стать реальностью и победить, восторжествовать.

Он открыл нам также такую любовь, какой прежний мир не знал, а современный мир, как и древний мир, так боится, потому что эта любовь согласна быть уязвимой, беспомощной, изливающейся, истощающей себя, щедрой, жертвенной. Эта любовь отдаёт без меры; эта любовь дает не только то, что имеет, но и самоё себя. Вот что принесли в мир Боговоплощение и Благая Весть (Евангелие) об этом! Вот что пребывает в этом мире! Христос сказал, что «свет во тьме светит, и тьма не может объять его», но не может и погасить. И свет этот светит и будет светить. Но победит он только в том случае, если мы станем его провозвестниками и делателями заповедей о правде и о любви, если мы примем Божие видение мира и принесем его всему миру, – принесём ему нашу веру, – то есть нашу уверенность и надежду – единственную силу, которая может помочь другим начать жить по-новому. Но для того, чтобы начать жить заново, они должны увидеть новизну в нас. Мир только «в зачатке» стал новым через соединение Бога с человеком, когда Слово стало плотью. Теперь же мы должны стать откровением этой новизны, славой и сиянием Бога во тьме или сумерках этого мира.

Да даст нам Господь смелость, любовь и великодушие быть Его провозвестниками и свидетелями, и да будет благословение Господне на вас. «Того благодатию и человеколюбием всегда: ныне, и присно, и во веки веков! Аминь».
Митрополит Антоний Сурожский

    ;   Сайт Православной Интернет Карусель